По-моему, дыхание старости – это когда замечаешь, что не сделав хотя бы раз в неделю маску для лица, уже не только не чувствуешь себя, но и не выглядишь.

Мы были в Красноярске. Мы потерялись и ловили такси, стараясь выглядеть как можно более местными жителями, чтобы не переплачивать, но, видимо, не выглядели (как в анекдоте - может быть, Штирлица выдавал волочившийся за ним парашют). Потому что первое, о чем нас спросил таксист:
- Ну и как вам, ребята, у нас в Красноярске?
- Спасибо, отлично, - политкорректно сказали мы хором.
- А мне что-то не очень нравится, - сказал таксист, кривясь, как от ревматизма. - Охренели политики вконец.
Много лет он гонял машины из Владика в Красноярск и дальше в Россию. Отличные, дешевые японские машинки. И всем было хорошо. Когда грянул кризис и ввели заградительные таможенные пошлины, не просто перегонщики лишились хлебного дела. Дороги от Владика до Красноярска опустели, а потом стремительно одичали. Закрылись автомойки и автомастерские - черта последних сытых лет. Вчерашние сотрудники автомоек и автомастерских вернулись туда, откуда они и вышли в начале 90-х - то есть пошли грабительствовать на дорогах с обрезами.
- А все, - зло сказал водила, как плюнул, - Путин этот. Автовазу он помогает. Сколько человек работает на этом Автовазе, и сколько жило за счет машин во Владике. Но им же все равно. Им же - лишь бы деньги спи*дить.
- Ммм... - протянула я.
- А что? - вскинулся он. - Пока денег в стране дохера и нефть дорогая, каждый может быть крутым президентом! Думаете, мы тут не понимаем?! Мы все понимаем! Им же на нас насрать! Я лично за коммунистов пойду голосовать. Все пойдем голосовать за коммунистов!
Подумал и добавил:
- И главное, на Автовазе ездить-то нельзя. Это же, блять, халабуда, а не машины. Вот вы скажите, за что они нас так, а?..
И столько было в этом детской обиды и детской надежды.
Родина, мать ее.

Не было на Саянском кольце никакой медитативной созерцательности, за которой я летела к черту на кулички. А вместо практики йоги по утрам, которую мне обещала коварная Рябинина, были мастер-классы по изготовлению глиняных свистулек и соломенных кукол. Да я сама кого угодно научу лепить глиняные свистульки. И свистеть в них, если уж на то пошло. А больше всего на фестивале оказалось, конечно, бухих пролетариев и некрасивых походниц, знаете, из тех, кто не бреет ноги, бренчит на гитаре и считает утренний душ и крем от загара буржуазными излишествами.
К тому же центральная музыкальная тема фестиваля - горловое пение Конгар-оол Ондара - полтора года была рингтоном на моем телефоне.
yul_m говорит "все дело в том, что ты не бухаешь, матушка" и "все это ты бы могла получить в Москве, никуда не улетая" - но не все, конечно.
Как минимум там была жара, босиком, горячая пыль, текучие мысли ни о чем, по консистенции как шоколадное фондю, хакасские степи со взбитыми облаками, горные эдельвейсы, варенье из жимолости, новосибирская группа "Шейк", о которой мы бы и не услышали иначе, Kultur Shok и живой Конгар-оол Ондар (я тихий и безобидный фанат, мне даже не надо автографа на левой груди).
К тому же мы узнали о существовании домовых сычей - это такая раз в семь уменьшенная копия совы, очень милые, отлично приживаются при доме. Плюс - в копилку бесполезных и прекрасных знаний - оказывается, клычки у кабарги ни для чего не пригодны кроме как удерживать самку во время спаривания. То есть это вроде сексуальной игрушки органического происхождения.
Я все еще не сняла с себя часовых поясов, брожу по дому вся искусанная и изможденная. Болят самые неожиданные места, как будто на мне выстукивали колотушкой сложный мотив.
Никита осваивает макраме горловое пение, я бы сказала, это еще даже не уровень beginner, но он очень старается, я купила свистульку, похожую на паука, мы с ней умеем высвистывать четыре ноты, и в таком составе - я, Никита, свистулька - готовы устроить концерт тому, кто будет подкармливать нас до 15 числа, а то мы обнищали вконец.

Так. Еще позавчера ночью мы где-то в районе Абакана, на Саянском кольце, слушали горловое пение тувинцев, еще вчера мы смотрели на Красноярск с птичьей высоты и ели варенье из жимолости, а ощущение такое, как будто не было ничего: в холодильнике даже шампиньоны не испортились и молоко не прокисло (хым, такое молоко), телефон московский не успел разрядиться, Майкла Джексона все еще не похоронили, Мю не успела купить свадебное платье, и там где для меня время сгустилось, как сироп, для других оно, оказывается, было обычной консистенции, а для кого-то уже и нет никакого времени.
И это никак не удается уложить в голове.
О Саянском кольце все завтра.

Я живу простой жизнью. Близка к природе как никогда. Завтра я лечу в горы, где не будет, надеюсь, интернета, где мы забудем, как выглядит ноутбук и как пользоваться туалетной бумагой (навсегда). А вчера мы пробовали на вкус кошачий корм вот с этим человеком:


Посмотреть на Яндекс.Фотках

О вдохновении только в том случае не стыдно говорить, когда отбрехаться надо. А так, конечно, следует помалкивать.
Д.Шостакович

Давно известно, что кошки просто обожают вишню.


Посмотреть на Яндекс.Фотках

( еще смешнее )

Любовь делает меня больной и беспомощной. 
Она тооооненько режет сердце, слоями в микрон. Попробуйте резать что-нибудь живое микронными слоями, и вы поймете, что боль бесконечна. 
Совершенно ясно, что я и ШОС двигались по Ебургу разными маршрутами, потому что мои пейзажи не изменились - та же скудная природа, пыль да окурки под ногами, те же несметаемые пустые сигаретные пачки и ободранные коробки на рынке, с которых не-славяне торгуют зеленью - кажется, я даже узнаю лица. Они знать не знают, что такое руккола или, например, спаржа, и во взорах их древнерусская тоска, которая им не идет. 
Целая порода полупьяных уралмашевских чуваков в спортивных штанах, с голыми бледными животами - жара - в шлепанцах на босу ногу и солнечных очках, затемненных до полной непроницаемости. Состоятельные уралмашевские чуваки тонируют окна машин, а те, кто попроще - очки. 
Песочница, в которой мне не разрешали играть в детстве, потому что на скамеечке возле нее вечно сидели алкашики с пивом - они и сейчас там сидят, и ловко отщелкивают в песочницу окурки. 
Парк Дворца Пионеров, где пруд - от грязи, бутылок, жестянок и размокших прокладок - имеет консистенцию желе.
Фонтан, в котором мы, страшно сказать, купались с подружкой Викой, когда нам было по 10 лет. 
И по колено грязного тополиного пуха, хрустящего под ногами, как креветочные очистки. 
Моя любовь к этому городу безразмерна. Я настоящая русская мазохистка - мне плевать на его недостатки, я умиляюсь его уродствам, меня не раздражает ни вонючая вода в кране, ни тяжкий дух перегара, я готова реветь, размазывать сопли, бросаться поперек порога, кричать - не уходи, кто тебя еще терпеть будет, кроме меня. 
И плевать на всю рукколу.

За два часа до выхода из дома я еще ем черешню с моей прекрасной Эн и рассказываю какой-то нелепый жизненный случай.
- Слушай, - уточняет она, - ты ведь собрала сумку?
- Практически, - уклончиво говорю я, вспоминая, где по дому рассованы кучки нужных вещей и соображая, что нужно не забыть фотоаппарат и солнечные очки.
Еще через полчаса я говорю по телефону и краем глаза вижу, как Никита куда-то волочет по коридору рюкзак, зацепив его пальцем ноги.
Еще через полчаса я уточняю прогноз погоды и одновременно думаю, откуда в сумке взялось столько вещей.
Еще через полчаса я вспоминаю, что надо полить кактусы и взбить блендером суп-пюре. В итоге я поливаю суп и стою над кактусами в растерянности с блендером.
Еще через десять минут я продолжаю стоять в растерянности, думая, как буду смотреться в солнечных очках на ночном рейсе, но у очков потерялся футляр, и в сумку их не засунешь.
Еще через десять минут мне кажется, что вещей в сумке прибавилось, потому что она перестала закрываться.
И наконец, когда звонит такси и объявляет, что машина у подъезда, я спокойно иду в душ.

Мне нравятся слова: "правительство отвергает эту идею как коррупционноемкую".
Я перевожу их как: "ведь спиздят все снова, суки".  

Подруга пишет о каком-то из своих мужчин: "у него в анамнезе заболевание спидом было в студенчестве - потом долгое болезненное лечение..."
Я чуть с кровати не упала.
Оказалось, она перепутала СПИД с гонореей.  

Любимый город (я по-прежнему имею в виду Ебург) стоит на ушах из-за ШОСа. Переносят сессии в университетах, чтобы студенты не шатались по центру, заваривают канализационные люки по пути следования кортежа. Путей следования несколько, чтобы сбить с толку маньяков, так что люки на всякий случай заварят все. Запретили продажу оружия и на всякий случай фейерверков. Бомжей свозят за город. Въезд в город только по прописке, а в центр - только по пропускам. И в центре в шортах не шляться, гостей не смущать. А если мини-юбки, то ноги строго загорелые и длинные.
Подружка рассказала какую-то дикую историю - ее знакомую директор предупредил, что на трое суток работы ШОС они будут заперты в офисе в центре города с раскладушками и запасом еды. Кому не нравится - могут увольняться сейчас же. А муж ей сказал: не придешь ночевать, подам на развод. 
Мне кажется, это блестящий диагностический тест. Вы бы что сделали? Учитывая, что с одной стороны, в Ебурге ожидается аномальная жара (+36, в офисе, без душа), а с другой стороны, хрен найдешь работу в кризис. 

Интересно, что те, кого я опросила устно, сбили меня буквально с ног неожиданностью ответов: нахрен, сказали они, нужен такой муж, который собирается развестись из-за того, что жене надо остаться на работе. Это же значит, сказали мне, что в семье нет доверия и понимания, а зачем такая семья? В жопу такую семью. 
Однако. 

Такой большой город. Такой чудовищно огроменный. И все дышат, жуют и жгут электричество. На фотке этого не видно, но когда стоишь на балконе - прямо чувствуется.

Спросила у Никиты формулу дискриминанта. Ну просто так, для повышения общей эрудиции.
- Эээ, дискриминант?.. - рассеянно бормотнул Никита. - По-моему, это что-то из музыки.
Потом он увидел что-то в моем взгляде и неуверенно предположил:
- Или из философии?

- Знаете, деточка, - сказала она, - людей моего поколения страшно раздражает то, что одна и та же вещь в разных магазинах может стоить по-разному.
И мне стало легко от того, что не знаю. Вообще не знаю, как это может раздражать. Для меня это реальность - то, что в магазине за углом стоит, к примеру, 10 рублей, где-нибудь на окраине Москвы может стоить 5, в центре продаваться за 100, и еще надо  взглянуть в интернете. 
Вот в такие моменты я чувствую, что мир для меня еще не потерян. 
Пусть я никогда уже не стану двухметровой смуглой брюнеткой 18 лет, но, черт, я родилась в мире, где вообще не было никакого интернета, утюги были тяжелыми, а телефонные трубки легкими - сейчас все изменилось с точностью до наоборот, и я пока справляюсь. 
 

Кстати, скажите мне, если кому не впадлу: вот вы бы пошли к психотерапевту? Зачем? И что вам было бы важно в этом психотерапевте? Ну, например, чтобы он был мужчиной, или чтобы он был немолод, или неженат  чтобы его порекомендовал надежный человек?

Я поняла, что за последний месяц не держала в руках ни одной художественной книжки. При этом я все время читаю. Я все время, мать их так, пробираюсь между психоаналитической терминологией, как вокзальный алкаш, преодолевая тошноту, путаясь в ногах и в голове, с беспросветным ощущением, что лучше не станет - с чего бы?
И длиннейшая статья про "интерсубъективность и нередуцируемую субъективность в аналитическом процессе", по сути, если опустить ползучие умствования, означает, что личность психотерапевта никуда не девается, когда он разговаривает с клиентом. Мысль, которая не нуждается для доказательства себя в такой длинной статье.
Лучше б я, не знаю, в это время чинила дверцу кухонного шкафа.

Сегодня утром у меня закончились деньги. Опять.
Это, как обычно, внезапно случилось. Оказалось, что в доме ни рубля, за исключением юбилейных десятирублевок с городами, и коты сидят голодные. А они умеют так душераздирающе смотреть, когда голодные.  
И вот я думаю - почему у меня вечно с деньгами так? Сколько раз в метро оказывалось, что денег в кошельке десять рублей и не на что купить карточку, сколько раз в магазине выяснялось, что деньги остались лежать дома на тумбочке, и даже в командировки я пару раз уулетала с двумястами рублями в кармане. Реже бывали и обратные случаи. Это когда в сумке по неделе болталась какая-нибудь несуразно большая сумма денег.  
При этом я совершенно не понимаю, куда деваются деньги. Вот вы - понимаете? У меня стойкое ощущение, что они живут своей жизнью, как колония термитов, и уследить за их передвижениями, а уж тем более повлиять на них - это надо следить не отводя глаз. Только отвернулся - хопа, сюрприз!..
Еще мне мучительно сложно назначать цену за свою работу и просить кого-нибудь вернуть долг. Буквально язык немеет. Мне хочется смущенно сказать: "Да ладно, давайте я вам... того... за пять копеек все сделаю". Но я не говорю. Меня выручает чувство реальности. 
В общем, поэтому финансовыми вопросами в доме заведует Никита. 
И сегодня, пока он вечером не вернется с работы, мы с котами будем грызть, по-видимому, ножки дивана. 

Сегодня в заведении на ВДНХ официантка с полусведенной татуировкой принесла счет, написанный от руки, где первым пунктом значилась "акрошко".